Статус бородатого деда даёт кучу преимуществ.
Валяешься на краю пирса, плавательные бриджи уже на размер велики, болтаются на косточках, щуришься в небо, разглядываешь тучи, всё лениво, благостно, жарко, но не слишком — бархатный сезон, бархатное море, бархатное солнце.
Рядом, как и положено, пушистыми котятками загорают старшеклассницы из молодёжной сборной по художественной гимнастике и просто студентки. Естественно, на валяющегося бородатого деда подрастающее поколение уже внимания не обращает; молодёжка, ко всеобщей ненависти старшего женского населения, делает растяжки и шпагаты меж шезлонгов, студентки быстро-быстро цокают наманикюренными коготками по экранчикам айфонов, тут-то и держи ухо востро — за час всё узнаешь — и об однокласснике Саше, бросившем греблю и ушедшем на Мехмат, и о дяде Валере, который весной развёлся с мамой и тут же стал приглашать в ресторан (у дяди Валеры кривые ноги), и о Светке, которая с каким-то крутым челом встречается, он классный, хоть и фсбшник и женат, но такой, знаешь, настоящий, и ещё об одном Валерке, которому двадцать шесть, но мама кричит, что он кобель, и...
— Здравствуйте!
Над одним из котят стоит курортный мачо: женой купленные белые шорты, тугой арбузик животика, золотая цепь и щёчки. Котёнок перестаёт клацать по экранчику, с выражением бесконечной скуки поправляет плавки, чтобы прикрывали булки, застёгивает застёжку купальника.
— Как вам море?
— Нормально.
— Прекрасное солнце, не правда ли?
— Нормально.
— Вы надолго в отпуск? — не унимается мачо. — Не хотите ли вечером сходить в ресторан с настоящим мужчиной?
Молодёжка молча замирает в ван-даммовских шпагатах. Тётки уже шипят разогревшимися кобрами. Котёнок аккуратно поднимается, садится на шезлонге, держит спинку и долгим взглядом оценивает пивной арбуз очередного дяди Валеры. Скептически переводит взгляд чуть ниже.
Тот нервно сжимает булки.
— Нет. — тихо вздыхает котёнок. — Нет.
Вот тут самое время отжаться, встать, быстро разогнаться по горячему бетону и прыгнуть — далеко-далеко, между синими волнами и синим небом, лететь, как летают бородатые деды, и — шшшух! вонзиться в воду и скользить, скользить, скользить на задержке дыхания — потом из прохладной прозрачности подняться к поверхности, согреться в парном молоке — и быстро пойти растяжистым кролем, рассматривая горы и солнце, и всё быстрее и дальше, дальше от берега, пока руки не заломит, перевернуться на спину — и тут уже захохотать во всё горло.
