юмор 751
Латынь на каждый день
Te accersi favitores mei feras esse — «Ты втираешь мне какую-то дичь»
In me est malo animo. Salve, fervidum vinum — «Настроение под ноль. Здравствуй, крепкий алкоголь»
Quid ibi ucrainis est? — «Че там у хохлов?»
Vita, heus, vel mentulam teneas — «Эх, жизнь, хоть за хуй держись»
Zenais, futuebam matrem tuam! — «Зина, ну ёб твою мать!»
Sero discursare est — «Поздняк метаться»
Si inverecundus nimis es, nihil est infectum — «Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени»
Nullus est enim — «Ибо нехуй»
Ad hanc merdam nimis vetus sum — «Я слишком стар для этого дерьма»
Eia cape, mentula tomatae... — «Вот те нате, хуй в томате...»
Chan necessariae non sunt — «Тян не нужны»
Fabularum incredendarum hora adfuit — «Настало время охуительных историй»
Solis ego autem non lucet. — «Я солнышко, но тебе не светит.»
Stercus obrepsit — «Пиздец подкрался незаметно»
Arienas, homines vendo. Joculor, non arienas — «Продаю бананы, людей. Шучу, не бананы»
Magnos spiritus sibi sumere abi in plateam tuam — «Иди выёбывайся в свой двор»
In puelle non aenigmae essendus est, sed mihi — «В девушке должен быть я, а не загадка»
Culum sustulisti, locum amisisti — «Жопу поднял, место потерял»
Sic omnia equine futuant! — «Да ебись оно все конём!»
Et piscem edere atque supra mentulam subsidere — «И рыбку съесть, и на хуй сесть»
En animo tardatur — «Чёт приуныл»
Omnes cinaedi sunt, sed d'Artagnan sum! — «Все пидорасы, а я Д'Арьтаньян!»
Scrofa in vino non curator lacunae — «Пьяная гайка резьбе не хозяйка»
In nate plane sede — «Сиди на жопе ровно»
Stilla magonici — «Шлепок майонезный»
Vaporitrahula potuit ergo potuero — «Паровозик смог, и я смогу»
In meam auris noli mingere, canis — «Не ссы мне в уши, пес»
Ceu vitriculum sobrius — «Трезв, как стеклышко»
Res capis — «Сечешь фишку»
Жар-Птица
– Все условия, – сказал Иван-царевич. – Персональная оранжерея. Тропические деревья, штат обслуживающего персонала. Всё, что твоей душе угодно.
– Заманчиво, – признала Жар-птица, и задумчиво пощёлкала клювом. – Я, пожалуй, приму твоё предложение… если ты поможешь мне с одной проблемой.
– Я слушаю? – в голосе царевича слышалась готовность моментально решить любые птичьи проблемы.
– Ты должен найти мне Жар-Птицу.
Иван-царевич внимательно посмотрел на птицу, сидящую перед ним.
– Э? – проговорил он, не в силах придумать ничего лучше.
Существо, сидевшее на ветке перед ним, вздохнуло.
– Вань, я не птица. Я Жар-птиц. Мальчик. Самец. Ну, посмотри на меня!
Птиц встряхнул крыльями, роскошный, сияющий хвост заструился в воздухе. Царевич сощурился и заслонил глаза рукой.
– В животном мире, – наставительно сказал птиц, – так выглядят именно самцы. У самочек, – он мечтательно покачал головой, и выгнул шею, отчего перья на ней засверкали всеми цветами радуги, – у самочек оперение куда скромнее… Что не делает их в наших глазах менее прекрасными, – закончил самец строго.
– А, – отреагировал Иван. – И где эту твою самочку искать?
– Понятия не имею, – ответил птиц с горечью. – Я лично давно ни одной не встречал. Их, видишь ли, переловили да перестреляли. Охотнички, – он обвиняюще посмотрел на Ивана, и тот поспешно передвинул на спину лук, торчавший из-за плеча.
– Да как же, – забормотал царевич, чувствуя, что перспектива заиметь во дворце собственную Жар-птицу стремительно улетучивается, – у кого же рука поднимется?
– Я же уже сказал, – раздражённо напомнил птиц, – что у самочек вид намного скромнее. Их невежественные тупицы обычно вообще не принимают за Жар-птиц.
Немецкие охотники в России
Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама, это волк клыками. На груди четыре параллельных шрама, это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов, это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, щас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче, рутина.
На днях к нему в охотничье хозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли. Охота началась удачно. Для гринписа. После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда. Тут из под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы вскинув 8 стволов открыли стрельбу на поражение. То что перепел был поражен такой стрельбой было понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног. Короче, когда мы вернулись в лагерь, из трофея у нас был только погибший от поноса перепел.
Шоб подбодрить немцев я им рассказал байку о том, как можно охотиться на зайца с кирпичом. Кладёшь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц чихает, бьётся головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей. Избавившись от стройматериалов, к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трёхчасовой бесполезной стрельбы по уткам я им сказал, что или утки высоко летают, или низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел как собака Михалыча летит к ним навстречу. Глаза у собаки были как блюдца. Утки увидели летящее навстречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалёку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью и случилось страшное, он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону, и я понял, что попали мы все. Обычно медведи плавают по-собачьи, оказалось, что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку, не замочив штанин, и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он ещё не видел. После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущёнка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи, которые находились на нас, мы пометили сами.
