юмор 751

Обожаю свою девятиэтажушку с непредсказуемыми соседями. Поутру на барьере лоджии обнаруживаем чей-то носок. Понятное дело, кто-то сушил белье, ветром сдуло и к нам приземлило. Беглый осмотр лоджий ничего не дал — бельишко уже сняли и унесли. Прикрепили носок к листу бумаги, повесили у почтовых ящиков и написали:

«У кого упал? Возьмите и не благодарите»

К вечеру на бумаге обнаружили 14 надписей такого содержания:

«У меня стоит»
«У меня тоже ))»

Носок висел два дня, потом пропал. После чего появилась финальная запись:

«Спасибо! Ваш носок действительно помогает».

— Виконт, вы так же, как и я, имеете честь видеть этого господина в макинтоше, коего никогда ранее мы не видели на светских раутах в нашей округе?
— Вы удивительно наблюдательны, барон, этот субъект действительно никогда не был замечен мною ни на балах, ни в присутствии. Я имею совершеннейшее убеждение, что мы, как местные завсегдатаи, должны познакомиться с этим господином.
— Оппа, оппа! Не гоните так свой кэб, милорд! Извольте отвечать, с какого графства имели честь приехать в наш благословенный край?
— Приветствую вас, господа! Я с превеликим удовольствием отвечу на все вопросы столь уважаемых джентльменов, но прежде вынужден узнать, какова цель вашей заинтересованности?
— Могу ли я узнать в чем причины излишней пылкости в разговоре с нами? Что ж, если вы так просите, то не смеем отказывать. Есть целый сонм причин. Ну, к примеру, не найдется ли у вас расшитого гладью шелкового кисета с табаком? А может быть вы дозволите совершить звонок с телефонного аппарата в вашем имении?
— Что вы, милостивые господа! Не имею пагубной привычки употребления пахитосок! Да и телефонного аппарата у нас в имении отродясь не было. Папенька мой взглядов весьма консервативных и для доставки корреспонденции пользуется почтовыми голубями.
— Ну, коли так, то у нас остается только один вопрос, сэр: что, если мы с виконтом всё же найдем у вас то, что вы так отчаянно отрицаете? Вынуждены просить вас подпрыгнуть. Ну же!
— Но, господа...
— Прыгайте, милорд, прыгайте. Чу?! Что я слышу? Уж не звон ли это золотых шиллингов? Стыдитесь, право же! Неужто говорить заведомую ложь достойно человека вашего положения и сословия?!
— Ах, что вы! Я вынужден вас разочаровать, джентльмены! Это и не шиллинги вовсе, а всего лишь несколько жалких пенни! Семья моя, некогда знатная и зажиточная, из-за папеньки — мота и игрока — пришла в полнейший упадок, и родитель мой давненько не балует меня наличными средствами...
— И всё же, глубочайше прошу прощения, вы не представились...
— Генри.
— И всё же, дорогой Генри, коль провидение столкнуло нас в этот час, не могу отказать себе в удовольствии принять от вас эти монеты, пусть и не большого достоинства.
— Но, господа...
— Ах, Генри, поверьте же, нам с виконтом совсем не хотелось бы причинять вам физической боли и наносить увечья, которые отнюдь не украсили бы вашу молодую и насыщенную жизнь. Прошу принять во внимание, что виконт совершенно чудесно боксирует на кулаках, а что касается вашего покорного слуги, то не могу не похвастать своим совершеннейшими навыками метания кинжалов. Не хотите ли, достопочтимый Генри, увидать это воочию?
— Никак нет, сэр, позволю себе воздержаться и от всего сердца прошу принять эти несколько пенни. Я уверен, что такие приличные господа, как вы, пожертвуете их в англиканскую церковь.
— Премного благодарны, позвольте выразить наше расположение вам и вашей благородной семье.
— Честь имею, господа!
— Честь имеем, Генри! Честь имеем!